Примечание редакции: Ряд изложенных в этом материале сведений известен редакции только со слов Софии Чепик и не может быть независимо подтверждён. Мы сохраняем эти фрагменты в тексте, поскольку они являются частью её рассказа и необходимы для полноты истории. Там, где речь идёт о фактах, известных лишь с её слов, это обозначено соответствующими уточнениями.
Пролог. Тюрьма № 1 в Лаитури
Дорога от города до пенитенциарного учреждения № 1 в Лаитури — самого современного тюремного комплекса Грузии — занимает у Софии Чепик около полутора часов в одну сторону. В этот день идёт проливной дождь. В руках у девушки два больших пакета для 22-летнего российского дезертира Владислава Татаринцева, содержащегося здесь в статусе обвиняемого. Владислав попросил привезти тёплую одежду, книги, сканворды и еду: по его словам, в камере очень холодно.
Примечание редакции: Владислав Татаринцев находится здесь как обвиняемый — его вина ещё не установлена судом. В грузинской системе для таких случаев используются пенитенциарные учреждения, которые могут быть смешанного типа: в одном комплексе содержатся разные категории заключённых, при этом они размещаются раздельно.
Однако передать вещи через местный контроль оказывается сложной задачей. Передачи досматривают с предельной строгостью: продукты пропускают через рентген-сканер, упаковки вскрывают, а одежду осматривают вручную. Здесь действует строгий регламент, и даже небольшая деталь может стать причиной отказа.
Именно так происходит с чёрной флисовой кофтой. Сама вещь остаётся сухой, но во время прохода под ливнем на её бумажную этикетку попадает несколько капель воды.
Я подхожу, отдаю им эту флиску, они её выворачивают, смотрят, вроде как проходит, а потом говорят: «А вот у вас вот здесь мокрая». Я говорю: «Так это ж этикетка». Они говорят: «Ну нельзя так». «Так это этикетка, вы что, ребята, давайте посушу вот здесь вот пять минут». Нет, ничего нельзя. Мокрое принять не сможем
воспоминания Софии Чепик
В итоге София забирает с собой обратно почти полтора пакета и снова отправляется в полуторачасовой путь. Для неё эти поездки стали единственным способом поддерживать связь с Владиславом после его задержания на границе.
Пенитенциарное учреждение № 1. Фото с сайта омбудсмена Грузии
Первой, кто попытался перевести происходящее в юридическую плоскость, стала судебная переводчица Тамара, работающая на процессах с участием иностранцев. Её вызвали в пограничную полицию сразу после задержания Татаринцева.
«У меня был вызов: пограничная полиция задержала гражданина России. Я не знала кого. Потом это всё выяснилось. Потом разговорились с девушкой [Софией], она очень переживала. Подробности я узнала уже от неё», — рассказывает Тамара.
Увидев растерянность Чепик, Тамара объяснила ей базовые нормы грузинского права и посоветовала нанять адвоката:
Я не юрист, но в законе разбираюсь. И потом посоветовала: сходите к адвокату, он больше и квалифицированнее объяснит
Она также обратила внимание на право запросить международную защиту, которое сохраняется даже при ранее нелегальном нахождении в стране. Уже 6 августа суд рассмотрел вопрос об избрании меры пресечения.
«На первом заседании не рассматривается, виновен человек или невиновен, рассматривается только мера пресечения. Человек может находиться под залогом или до выяснения обвинения в тюрьме. Исходя из того, что у него не было постоянного места жительства, что он был задержан на границе при незаконном пересечении, судья посчитал, что он, находясь на свободе под залогом, также мог бы опять заново пересечь границу. И потому ему избрали меру пресечения — тюремное заключение», — объясняет Тамара.
Глава 1. История Софии Чепик
До знакомства с Владиславом Татаринцевым у Софии уже была своя история политического активизма и вынужденного отъезда из России. Впервые она столкнулась с оппозиционной деятельностью ещё в 16 лет, когда вела политический Telegram-канал. По её словам, им заинтересовались сотрудники полиции, после чего его пришлось удалить. Несмотря на этот опыт, спустя несколько лет Чепик снова оказалась вовлечена в активистскую среду.
Всё началось с движения «Алый Лебедь». В социальных сетях София увидела сообщения о планирующихся митингах в российских городах. Сначала она не собиралась участвовать в акциях лично и хотела лишь финансово помогать их организаторам — например, покупать воду и маски для участников:
Меня никогда не устраивал нынешний курс власти. Я понимала, что я, как 19-летняя девочка, ничего сделать не смогу. Но я могу просто примкнуть к какому-то сообществу и помочь ребятам тоже найти каких-то единомышленников
В Telegram-канале «Алого Лебедя» на тот момент состояли всего 13 человек. Его организатором был пользователь с ником «Иван123». Между ним и Чепик начались споры о том, как проводить акции в рамках закона: организатор уверял, что отправленное в прокуратуру уведомление означает автоматическое согласование митинга. В итоге Иван предложил Софии курировать работу волонтёров. Когда аудитория движения выросла до нескольких тысяч человек, активные участники создали внутренний организационный комитет, куда вошла и Чепик.
София Чепик. Фото из соцсетей
Вскоре один из участников, Тимофей Курюлин, предложил волонтёрам указать свои личные данные в документах на проведение митинга в качестве помощников организатора. София согласилась:
Буквально уже через пять минут, когда я прислала свои имя, фамилию, отчество и номер телефона, сказала: «Вписывайте меня в документы», я подумала: «Господи, зачем я это делаю?»
Вскоре произошла утечка документов с персональными данными участников. В адрес девушки начали поступать угрозы, в том числе от блогера Владислава Позднякова. Её имя стало появляться в публикациях СМИ и комментариях публичных фигур.
Когда Софию впервые вызвали в Прокуратуру на «профилактическую беседу», об этом написали крупные медиа, включая ресурсы Ксении Собчак. Журналисты стали звонить матери девушки, и так семья впервые узнала о её активизме. На фоне травли и давления у Чепик, с её слов, произошёл нервный срыв:
Случился такой бум вокруг меня. Я этого всего не выдержала. Был нервный срыв, попала в психиатрическую больницу
Пока девушка находилась в больнице без связи и интернета, её соратников по «Алому Лебедю» арестовали на 15 суток.
«Я в это время жила по прописке и выходила из дома очень аккуратно, в масках и очках. И постоянно оглядывалась, постоянно перед тем, как зайти домой после учёбы, обходила дом», — говорит София.
Поднимаясь на 15 этаж своего дома вместо 16-го, она включала диктофон, чтобы успеть зафиксировать возможное задержание у двери квартиры.
В это же время София присоединилась к группе «Лебединое озеро» и стала одной из шести её администраторов. Это окончательно привлекло внимание силовиков. Сначала они пришли по месту её регистрации, а затем по фактическому адресу проживания, куда явились около 20 сотрудников, заявив о подозрении по делу о «терроризме».
После обыска Чепик отвезли в квартиру по месту прописки со вскрытой дверью и перевёрнутыми вещами. Там её заставили зачитать на видеокамеру заранее подготовленный текст о якобы планировавшемся покушении на сотрудников Роскомнадзора:
Я тогда не понимала, что вообще против меня фабрикуется и что происходит, поэтому сказала всё, что они посоветовали мне сделать. Прочитала этот заученный текст
Видеозапись выложили в сеть. Несмотря на то что лицо девушки было скрыто, правозащитный проект «Первый отдел» идентифицировал её по голосу и помог организовать выезд из страны.
Глава 2. Шелтер «Тихое место»
После эвакуации из России София Чепик некоторое время жила на съёмной квартире, а затем успела провести несколько недель в Ереване. Вернувшись в Грузию, она узнала, что её бывший молодой человек Тимофей Курюлин якобы начал сотрудничать с российскими спецслужбами и передал им её местоположение. Поняв, что находиться в публичных местах больше небезопасно, а личные финансовые накопления подходят к концу, в июле 2026 года София приняла решение перебраться в шелтер для политических эмигрантов «Тихое место», который недалеко от Батуми создала кузбасская экоактивистка Наталья Зубкова.
София уже навещала это место в первую неделю после приезда в Грузию. Тогда её поразило количество молодых людей, оказавшихся в эмиграции из-за оппозиционных взглядов:
Господи, как много людей, и все они политически преследуемые, и в основном это подростки и молодёжь. Значит, наверное, у нас в стране ещё не всё потеряно
Именно в шелтере девушка впервые увидела Владислава Татаринцева. Впервые они пересеклись ещё во время её первого визита, но тогда практически не общались. По словам Софии, Владислав уже тогда находился в угнетённом состоянии и искал возможности для выезда из страны, хотя никому из окружающих о своих планах не рассказывал.
О прошлом Владислава она изначально знала лишь поверхностно: от других жильцов шелтера она слышала, что он дезертировал из российской армии. Сам Татаринцев открывался крайне неохотно и выдавал информацию о себе небольшими порциями. Со временем он рассказал, как именно оказался на фронте.
«Влад, в принципе, к миру не особо открыт и недоверчив. И даже в первое время, когда мы начинали сближаться, он мне не рассказывал ничего. И вот только периодически он мне говорил: „Ну вот, пришло время тебе узнать вот это“. Из каждой новости у меня появлялся шок, удивление. Пыталась сложить этот пазл и понять, что это вообще за человек. Мне казалось, что он шутит или что-то придумывает, я не могла поверить, что это всё правда», — рассказала «Скату» София.
Владислав Татаринцев родился в 2004 году в станице Фастовецкой Краснодарского края. После школы он учился на машиниста электропоезда и работал проводником. Когда Татаринцева перевели с очного обучения на заочное, техникум вернул его с третьего курса обратно на второй, из-за чего сгорела отсрочка от армии.
Осенью его призвали на срочную службу. Владислав попал в роту почётного караула 20-й дивизии в Волгограде (в/ч № 22220): стоял в караулах на Мамаевом кургане, участвовал в парадах и военных похоронах. В декабре того же года он подписал контракт с Минобороны. Вскоре Татаринцева перевели в оперативное отделение штаба на должность помощника начальника, после чего он снял отдельную квартиру в городе.
Владислав Татаринцев в почётном карауле. Фото из личного архива
Летом его направили на войну против Украины. Через Донецк и Ясиноватую он попал под Авдеевку — на передовой пункт управления дивизии. Там Владислав работал чертёжником: наносил на оперативные карты положения российских подразделений. Получив летом отпуск, Татаринцев съездил домой, но в часть больше не вернулся — он уехал в Армению по внутреннему российскому паспорту, а оттуда перебрался в Грузию.
Примечание редакции: историю о том, как Владислав Татаринцев дезертировал из ВС РФ, рассказывала «Медиазона» в ноябре 2025 года. В том тексте его ФИО были скрыты в целях безопасности, но позднее издание подтвердило, что речь шла именно о нём
Романтические отношения между ними начались далеко не сразу. В первый же день проживания Софии в шелтере Владислав попытался проявить симпатию и поцеловал её, что только насторожило девушку. Чепик стала отстраняться и в какой-то момент прямо заявила, что не готова к сближению:
Меня очень напрягал этот человек. Меня, в принципе, очень пугают парни с такими намерениями поиграться. Я ему напрямую сказала: «Влад, ну я думаю, нам не стоит продолжать общение, потому что очень меня это напрягает, и я не готова сейчас к какому-то сближению с мужским полом»
Однако Татаринцев проявил упорство: он продолжал звать Софию приготовить вместе еду или просто поговорить. Постепенно он начал делиться с ней личными переживаниями, и между ними возникло доверие. Статусом пары они свои отношения не наделяли вплоть до момента, когда приняли решение вместе «прорываться в Европу».
Владислав Татаринцев (справа) со своим сослуживцем. Фото из личного архива
Кроме того, София увидела во Владиславе готовность брать на себя ответственность и защищать её. Это проявилось во время конфликта с её бывшим молодым человеком Тимофеем.
После эвакуации из России София первое время жила вместе с Тимофеем, который убеждал её, что якобы именно он организовал её спасение. Поняв, что не видит совместного будущего, девушка решила уйти. В ответ бывший молодой человек начал угрожать, что вновь привлечёт к ней внимание медиа.
Со слов Софии, когда она переехала в «Тихое место», Тимофей позвонил ей и заявил, что сообщил «Русскому добровольческому корпусу», будто по координатам шелтера находятся российские генералы, дабы те «нанесли туда ракетный удар». Также, с её слов, он утверждал, что якобы имеет связи с ФСБ и передал им её местонахождение.
«Я понимала, что он может врать, но при этом считала, что теоретически он действительно способен это сделать. Поэтому я поняла, что нужно уезжать», — говорит София.
Заметив подавленное состояние девушки, Владислав выяснил причину, связался с Тимофеем и попытался урегулировать конфликт. Понимая, что опасность остаётся, он предложил Софии поехать вместе с ним в горы, где он планировал подготовиться к переходу границы. Изначально он не хотел брать её с собой, опасаясь рисков, но девушка настояла на совместной поездке: у неё заканчивался срок действия паспортов, и других вариантов для легализации, с её слов, у неё не оставалось.
Глава 3. «Грандиозный план»
По словам Чепик, Владислав приехал в Грузию с «пониманием, что долго оставаться здесь не сможет». У него не было заграничного паспорта, а легального статуса в стране он получить не мог. Татаринцев опасался проверки документов миграционной службой: без паспорта его поместили бы в изолятор, откуда существовал риск выдворения в Россию. Из-за этого он старался не появляться на улице в тёмное время суток.
О своих намерениях покинуть страну Владислав долго говорил лишь намёками, упоминая абстрактные «грандиозные планы». Когда София начала расспрашивать его подробнее, он признался, что собирается уехать, но не раскрыл конечную точку. Татаринцеву требовалась помощь с покупкой электронных SIM-карт, которые сам он приобрести не мог из-за отсутствия документов. Чепик согласилась помочь.
Задуманный Владиславом маршрут был значительно длиннее территории Грузии. Не имея возможности вылететь самолётом без заграничного паспорта, он рассчитывал перейти границу с Турцией пешком через горы, оттуда проследовать через Болгарию, а конечной целью маршрута видел Испанию. Пеший переход через Турцию, по его мнению, оставался для него единственным возможным сухопутным окном в Европу.
Приблизительный пеший маршрут согласно плану Владислава Татаринцева. Инфографика: Скат media
Девушка долго пыталась отговорить его от опасной авантюры. Чем больше она узнавала о сложности горного маршрута, тем сильнее росла её тревога. Чтобы доказать Владиславу опасность его замысла, София искала информацию о рисках с помощью ChatGPT и показывала ему сгенерированные ответы:
Я уже не знала, с каких сторон заходить. Он говорит: «Соня, давай без этого. Я своё решение принял и всё»
Осознав безнадёжность попыток переубедить Татаринцева, девушка решила помочь ему с подготовкой. Она отдала ему свою SIM-карту и вместе с ним собирала снаряжение: они учились устанавливать палатку, покупали туристические коврики, тёплую одежду, консервы и продукты для длительного перехода. Владислав созванивался со знакомыми, выясняя, какие необходимы детали экипировки.
Самым тяжёлым для Чепик, с её слов, было осознание того, что он может уйти в горы «и больше никогда не вернуться». Накануне ухода она впервые за долгое время заплакала, поняв, насколько сильно привязалась к Владиславу. Татаринцев при этом, рассказала София, сохранял внешнее хладнокровие, объясняя свою стойкость «казачьим духом»:
Он всегда был спокоен как удав, и он по сей день спокоен как удав
В день отъезда в горы девушка чувствовала, что они могут видеть друг друга в последний раз. Перед уходом Владислав молча поцеловал её в лоб и вышел.
Глава 4. Побег в Турцию через горы
Последний день перед уходом Владислав Татаринцев и София Чепик провели за разговорами о личном. В какой-то момент София спросила:
Какой у нас вообще статус отношений?
Владислав ответил, что не знает, что с ним будет завтра, и потому «не готов давать этому определение».
Накануне его отъезда Чепик почти не спала. Обычно Татаринцев старался её успокоить и уверял, что всё закончится хорошо. Но в ту ночь он сам признался, что у него появилось дурное предчувствие: будто в ближайшие две недели что-то произойдёт. София решила, что это обычное волнение перед опасным путешествием, и снова попыталась убедить себя в благоприятном исходе.
София Чепик и Владислав Татаринцев. Фото из личного архива
Утром Владислава должен был отвезти к начальной точке маршрута его друг. Перед самым выходом он неожиданно спросил:
Прикинь, вдруг это реально наша последняя встреча?
После этих слов сомнения Софии усилились, но времени на долгие разговоры уже не оставалось: Владислава ждали. Они успели только обняться, после чего он уехал. Чепик заранее купила билет на автобус до турецкого города Хопа недалеко от границы с Грузией, чтобы ждать его уже на той стороне.
Утром 2 августа, около 8 часов утра, Владислав вышел в горы. София попросила его отправить геолокацию, но вскоре он на 6 часов пропал из сети — мобильный интернет на том участке маршрута не работал. Лишь в 14:28 от Владислава поступил короткий 18-секундный звонок.
«Он сказал, что у него всё хорошо, очень плотный лес и невероятно крутой», — вспоминает девушка.
Татаринцев рассказал, что на большой высоте тяжело дышать, отправил свои координаты и предупредил, что переход, скорее всего, займёт двое суток. Маршрут казался недолгим по расстоянию, но густой лес, подъёмы и необходимость обходить населённые пункты сильно замедляли движение. Около 19:00 Владислав сообщил, что до границы остаётся примерно 3–3,5 километра.
Утром 3 августа, около 10:00, Владислав написал Софии, что подходит к границе. Он предупредил, что перед самой пограничной зоной отключит интернет из-за установленных там радиолокационных станций и выйдет на связь уже позже.
В 13:00 от него пришло последнее сообщение:
Там через 3 километра непонятная постройка, мне сказали обходить. Так что не факт, что вечером приеду. Но я вообще сил не жалею
К тому моменту Чепик уже находилась в Хопе. В 19:28, не дождавшись вестей, она попыталась позвонить Владиславу сама, но звонок сорвался. В 19:32 она написала ему, что в голову лезут плохие мысли. Буквально через минуту на её телефон поступил вызов с незнакомого номера и тут же оборвался. София отправила знак вопроса. Через пять минут с этого номера пришло сообщение:
Перезвоню попозже, это наход, Влад
В панике девушка начала обзванивать мать Владислава, знакомых, представителей «Первого отдела» и «Антивоенного комитета». Правозащитники отметили, что из-за отсутствия информации о маршруте оказать оперативную помощь крайне сложно.
Примерно через час незнакомый номер перезвонил снова. На другом конце линии Чепик услышала голос Татаринцева. Он говорил отрывисто и периодически отключал микрофон. Ей сообщили, что Владислав задержан грузинскими пограничниками и до суда его доставят в изолятор временного содержания города Зестафони, а сам суд состоится в Батуми.
София незамедлительно вернулась из Турции в Грузию и направилась в Батуми. Вернувшись на время в шелтер за вещами, она впервые рассказала другим жильцам о задержании Татаринцева. Для многих это стало неожиданностью, так как Владислав до последнего скрывал свои планы.
Для самой девушки происходящее не складывалось в понятную юридическую картину. Она не знала, какой именно статус предстоит получить Татаринцеву, что произойдёт на суде и удастся ли достать его документы:
Я почувствовала вроде как и безнадёжность, и надежду в одном целом. Были очень смешанные чувства
Глава 5. Семья и военный билет
После задержания Владислава София почти сразу столкнулась с главной юридической проблемой: у него не было при себе документов. Единственным документом, который мог бы подтвердить прошлую военную службу Татаринцева и факт его дезертирства, оставался военный билет, который находился в России. София связалась с младшим братом Владислава и попросила передать документ. Брат объяснил, что их мать после дезертирства Татаринцева пребывает в панике: она разбила свой телефон и выбросила SIM-карту, опасаясь визита силовиков.
Девушка нашла частного водителя, готового привезти военный билет в Батуми, и перевела брату Владислава деньги на дорогу до точки встречи. Тот пообещал всё сделать, однако на следующий день прислал короткое сообщение:
Сонь, а мама порвала военник
Попытки Софии просить хотя бы фотографии или обрывки ни к чему не привели — военный билет уже оказался в мусорном баке:
Я не понимаю, что делать, и спрашиваю: как это, родная мать, этот военник мог спасти ему жизнь
Позже мать Владислава, со слов Чепик, отказалась помогать и финансово, ссылаясь на личные расходы, проблемы со здоровьем и ремонт. Вслед за ней от помощи Татаринцеву отказались и остальные родственники: отец, бабушка, крёстная и братья. Все заботы по поиску адвоката, оплате услуг и сбору передач легли на Софию и жителей «Тихого места». Девушка отдала личные накопления, отложенные на учёбу в Европе, из соображений, что без защиты Владиславу грозит выдворение в Россию, где его жизни будет угрожать смертельная опасность.
Письмо, которое получили от Минобороны родители Владислава Татаринцева. Фото из личного архива
В суде интересы Владислава пересеклись с Тамарой — судебной переводчицей, которая работает на процессах с участием иностранцев. Увидев растерянность Софии, Тамара бесплатно включилась в помощь, посоветовала адвоката Адилара и помогала координировать юридические шаги.
Владиславу предъявили обвинения по двум эпизодам: ч. 1 ст. 344 УК Грузии (незаконное пересечение государственной границы) и по ч. 1 ст. 19-344 УК Грузии (покушение на незаконное пересечение границы). Эти статьи относятся к категории преступлений небольшой и средней тяжести и предусматривают штраф либо лишение свободы на срок от 3 до 5 лет.
На заседании 6 августа суд отказался отпустить Владислава под залог и отправил его под арест. Как объясняет Тамара, судья исходил из двух ключевых факторов: отсутствие у Владислава постоянного места жительства в Грузии и сам факт задержания при нелегальном переходе границы, который указывал на высокий риск повторного побега.
У Тамары уже был опыт участия в похожем процессе. Ранее она переводила на суде другому российскому дезертиру в возрасте около 20 лет. Тот юноша стремился как можно быстрее заключить процессуальное соглашение — признать вину, получить штраф и сразу покинуть Грузию:
Он думал, что его посадят на самолёт Батуми — Ереван
Однако этот план провалился прямо в зале суда. У того дезертира был фальшивый заграничный паспорт, а настоящий документ отсутствовал. Вылететь из Батуми в Ереван по внутреннему российскому паспорту из третьей страны невозможно: это допускается только с территории России. В итоге суд назначил ему штраф в размере 6000 лари (~2300 долларов США) и передал миграционной службе для принудительного выдворения.
В отличие от того случая, у Владислава Татаринцева паспорта не было вовсе. По совету адвоката он избрал иную стратегию — официально обратился в Департамент миграции МВД Грузии за международной защитой и получил статус соискателя убежища. Этот статус временно заблокировал его немедленное выдворение из страны на период судебных разбирательств.
Тем не менее юридическая ситуация Владислава остаётся крайне сложной. В Грузии статус международной защиты российским дезертирам в последние годы предоставлялся лишь в единичных случаях. Из-за отсутствия оригиналов документов и отказа европейских дипмиссий оперативно выдать проездные бумаги бывшему контрактнику Татаринцеву по-прежнему грозит риск выдворения в Россию после отбытия наказания.
Глава 6. Беременность
Примерно на второй неделе после задержания Владислава София Чепик узнала о своей беременности. С её слов, ей приснилась мать, которая во сне произнесла: «Ты беременна». Проснувшись, девушка сначала не поверила в этот сон, но рассказала о нём соседке по комнате из «Тихого места». Та предложила сделать тест — он оказался положительным.
Владислав Татаринцев и София Чепик. Фото из личного архива
Для 19-летней Софии, выросшей в многодетной семье и всегда мечтавшей о детях, это стало ещё одним тяжёлым ударом. Владислав находился под арестом без документов и понятных перспектив, её собственное здоровье сильно ухудшилось от перенесённого стресса, а сам судебный процесс мог затянуться на долгие месяцы.
Выросшая без отца, она считала взросление в неполной семье тяжелейшей травмой для ребёнка и не хотела повторять этот сценарий:
Если у меня есть ребёнок, то я попробую найти ресурсы и создать почву, условия для того, чтобы родить его и воспитывать, растить в полноценной семье
Помимо этого, София понимала, что узнав о беременности, Владислав наверняка попросит её сохранить ребёнка. В теории наличие беременной невесты и будущей семьи могло бы стать аргументом для суда при рассмотрении вопроса о смягчении меры пресечения или получении условного срока. Но для Чепик мысль о таком использовании будущего ребёнка была категорически неприемлемой:
Невинное существо разменной монетой быть не может, как бы я Влада ни любила
Обсудить ситуацию и прийти к общему решению у них практически не было возможности: из-за жёсткого тюремного регламента телефонный звонок длился всего две минуты в день. Не желая тянуть, София приняла решение самостоятельно и начала медикаментозное прерывание беременности.
Во время очередного звонка она успела лишь сказать: «Я забеременела», после чего связь прервалась. На следующий день Владислав перезвонил в счастливом настроении и рассказал, что ему тоже приснился сон, в котором у них родилась дочь. Чепик пришлось сразу поставить его перед фактом, что процедура прерывания уже началась.
Эта новость вызвала у Татаринцева вспышку ярости. За отведённые две минуты, по словам Софии, он успел наговорить ей много резких вещей и заявил, что если ребёнок не выживет, она больше никогда его не услышит.
Позже Владислав успокоился, признал, что действовал под влиянием сильных эмоций, и они смогли принять произошедшее и продолжить общение.
Глава 7. Быт в заключении
После задержания Владислава Татаринцева поместили в пенитенциарное учреждение № 1 в Лаитури. Беспокоясь об условиях его содержания, София Чепик изучила материалы об этом учреждении и осталась приятно удивлена. Сравнивая его со своим опытом пребывания в московском спецприёмнике, София называет это «землёй и небом». Помещения там светлые, новые и просторные, работает внутренний магазин, а заключённым оформляют карты Liberty Bank для оплаты покупок и телефонных звонков, на которые отводится не более 60 минут в месяц.
Однако главным испытанием для Владислава в первые дни под арестом стал не тюремный быт, а отношение собственных родственников. Татаринцев рассчитывал, что близкие помогут ему и Софии, но отказ от него всех члены семьи он воспринял, со слов Чепик, как самый сильный удар.
В камере Владислав находится вместе с мужчиной 45–50 лет. Первоначально София думала, что Владислава перевели к нему после конфликта, но позже выяснилось, что причиной стал языковой барьер: Татаринцева поселили к сокамернику, знающему русский язык. Сам он находится под постоянным наблюдением из-за эпилепсии. Мужчины быстро нашли общий язык, ладят и поддерживают друг друга.
Судебная переводчица Тамара, наблюдавшая за парой с первого дня, подчёркивает искренность чувств Софии к Владиславу:
Они очень любят друг друга. Она так переживала. Она до сих пор так переживает. Видно было, что она всё делает это с любовью и из-за любви
Финал. Рефлексия
Внешне Владислав Татаринцев пытается сохранять хладнокровие, однако во время телефонных разговоров София слышит его внутреннее напряжение, ведь сейчас решается вопрос о его жизни и свободе. Теоретические варианты освобождения под залог или условного срока на практике к подобным делам в Грузии не применяются, особенно при отсутствии прописки и документов.
Произошедшее стало для Софии, с её слов, моментом взросления:
Осознание своего не-всемогущества и осознание того факта, что всегда фартовым быть нельзя. Рано или поздно приходит ответственность за свои поступки, и зачастую выкарабкиваться из таких ситуаций, принимать такую ответственность очень-очень сложно
Несмотря на все испытания, Чепик говорит, что именно в кризисе увидела Татаринцева настоящим и поняла, что хочет построить с ним семью. Обращаясь к Владиславу, София подводит итог их совместному пути:
Никогда ни о чём не жалею. Ты достойный мужчина с крепким стержнем и безграничной преданностью к своим принципам и словам. Возможно, я не сильно разбираюсь в людях, но раньше я ни в ком другого такого не видела. Мне было бы больно это потерять. Какой бы исход ни был, мне хочется верить в то, что в конце концов у тебя всё будет хорошо, и ты обретёшь спокойствие и счастье. Если ты читаешь это, значит, живой — это самое важное. Не теряй то, за что я тебя когда-то выбрала, и береги себя
Редактор: Лев Гяммер
